После того, как самолет благополучно улетел без нас, я решила попробовать добраться поездом, стараясь не думать о рекомендациях моего врача. Нам повезло — как раз в этот день поезд был и отправлялся через пару часов. В кассе нам снова повезло — после сомнений и поисков был обнаружен последний single, и даже не страшно дорого, что на практике оказалось просторным 4-х местным купе — с розетками, умывальником, гибкой и хорошо работающей системой кондиционеров и света. Мы были супер-счастливы, я построила «домик» для Мары с одной стороны, и могла благополучно работать с другой. А в промежутках — делать зарядку — места хватало. В очень чистой, хорошо пахнущей туалетной комнате я обнаружила работающий душ (!!!) Дверь купе запиралась на карточку, — которая порой, правда, срабатывала раза с третьего, — это было все-таки гораздо приятнее замков и цепочек. Молодой вежливый проводник, очень корректный, без упрощенного чувства юмора и запаха чесночной колбасы убедил меня, что сейчас из Москвы в Прагу ходят только такие вагоны, так что мне не о чем волноваться в отношении обратной дороги.

По приезде и разговора с Белавиа, стало ясно, что нужно идти на вокзал за обратными билетами. Там пришлось очень долго объяснять, что именно мне надо, потому что 4 сотрудницы убеждали, меня, что если я хочу быть с ребенком в купе без других пассажиров, мне нужно выкупить все 4 места, сумма, естественно, получалась в 4 раза выше. Спасло только то, что у меня был с собой билет из Праги, и после многочисленных звонков и консультаций мне продали то, что я хотела. Я была очень довольна; но, как оказалось, рано радовалась.

Наступил день отъезда, много беготни и куча сумок — раз уж вы едете поездом,  — говорила Мама,  — и столько места... и ставила очередную баночку варенья, и яблоки из своего сада, и одежки для малыша, и вот еще книжечки для Мары,  — ну, вы понимаете. И вот подъезжает московский поезд, весь такой нарядно-серебристый с рябиновыми вставками, просто душа радуется посмотреть. И вдруг в самом конце — один вагончик вполне себе страшненько-привычного вида,  — невысокий, синий и грязный — из Питера. И — кто бы сомневался — у нас места — в этом самом,  — ну ладно, не чудовище совсем,  — но совсем не там, где мы ожидали. Все маленькое и узенькое, три полки одна над другой, наши 15 клунок совершенно непонятно, как размещать, страшно перетоплено в целом вагоне. Проводники в ответ на мою растерянность занимают оборонную позицию, и начинают меня отчитывать — суть ясна — вас много, а я одна и классическое — не нравится — езди в такси. Ладно, загрузились, разделись до маек, поехали.

Я не буду рассказывать о том, как я долго пыталась уговорить уменьшить отопление, открывала окна в корридоре, закрывала одеялами батарею, а потом пошла, изучила систему управления, и отключила его сама — как ни странно, не возникло никаких вопросов и последствий. Только стало можно жить и дышать; пассажиры, с обреченным видом гроздьями висевшие на поручнях в корридоре,  — возле открытых окон — с облегчением расползлись по своим купе и блаженно вытянулись — спать. Мара, совершенно измученная жарой и суетой, уснула на нижней полке. Мне, чтобы ее контролировать, оставалось только лечь на полу, это был совсем новый опыт, очень своеобразный и даже в чем-то забавный. 

Мы встали в 6 утра. И это серенькое дрожащее утро было совершенно прекрасным. Мы сидели, пили чай и смотрели в окно. За окном мелькали знакомые пейзажи. И я вдруг впервые так остро обрадовалась, что еду домой. Из дому — домой.

...О том, что случилась по дороге,  — следующая история.